Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Cайт о Байкале

Сарма - самая крупная из рек (длина - 42 км), впа­дающих в Малое Море, образует обширную дельту. В дневнике В.А. Обручева о путешествии по долине реки Сарма написано: «Всюду валялись колоссальные каменные шары и громадные стволы деревьев, будто духи гор, племя титанов, играли здесь, в долине Сар­мы, в кегли и разбросали по земле свои «миленькие» игрушки. А среди этого хаоса бурлил и пенился таеж­ный ручей, свирепейший ледяной поток, который нам часто приходилось пересекать, несмотря ни на что, в поисках лучшего пути на противоположном берегу».

В долине реки Сармы сохранилась дорога, по которой 2 июля 1643 г. под началом казака Курбата Иванова первый русский отряд «с 26 служивыми и 48 промыш­ленными и гулящими людьми» из Верхоленского остро­га впервые, согласно официальным данным, перевалив водораздел от верховьев Лены, вышел на берег Байка­ла. Маршрут этого пути, официально признанный исто­риками, часто оспаривают старожилы этих мест, обо­снованно указывая, что путь с верховий Лены раньше проходил по долине Чанчура и Правой Иликты и выхо­дил на побережье Малого Моря в районе мыса Зундук. Этой тропой регулярно пользовались эвенки, путь по ней был легче, нежели маршрут без тропы через водо­раздельный хребет в долину реки Сармы.

Первые тропы на восток с затесами на деревьях, прозванные сибирским тесом, ставшие вскоре вьючными гужевыми дорогами, стали возникать только с XVI в. До этого времени непроходимая лесная чащоба была препятствием для установления пути в Сибирь. Первый контакт русских казаков с бурятами произошел в нача­ле XVII в. на реке Оке. Балаганские буряты передают следующую легенду: «Некоторые шаманы узнали о при­ходе русских, которые плыли по Ангаре, и уговорились между собой, что они истребят всех русских пришель­цев. Несколько шаманов собрались и стали шаманить. Во время камлания они таинственным образом, при по­средстве злых духов, съели души русских казаков (по понятию бурят, без души люди не могут жить), и каза­ки умерли. Тогда все шаманы пришли на то место, где умерли русские, развели большой огонь и начали сжи­гать умерших, чтобы они не воскресли. Эти шаманы за­метили ружья русских, о которых они не имели никакого понятия, и назвали их пустым железом (хундэ темер). Шаманы собрали ружья и бросили их в огонь, а сами встали вокруг огня и начали греться. В это время порох в ружьях загорелся, и произошло несколько выстрелов. По несчастью, пули попали в нескольких шаманов, ко­торых уложило на месте, остальные убежали, кто куда мог. Потом они не подходили близко к огню, боясь быть убитыми, как и товарищи. Когда дрова совершенно сго­рели и огонь потух, все шаманы собрались и подошли осторожно на место сожжения, взяли все ружья и гово­рили: «Если они без хозяев нас убивают, то с хозяевами могли убить нас всех». С этими словами шаманы ута­щили ружья к Ангаре и бросили их в нее».

У кудинских бурят есть предание, будто бы шаман Холон Бардаев с богатырем Хашки встретили русских казаков на реке Лене, поднесли им на конце шеста одну черную белку и бычий ремень длиною около сажени, приняли, таким образом, подданство русского царя и начали платить дань пушниной. Этому предшествова­ли следующие события, о которых в донесении Курбата Иванова (1643 г.) написано: «Ходил войной на Байкал озеро на Ольхон остров. Брацких людей на драках по­били, а иных взяли живых. Брацкие люди почали ясак сулить и с ними мириться, ...служивые люди больше никого не воевали». Курбат Иванов оставил на Ольхоне Сенку Скороходова с товарищами.

В «Истории Сибири» (XIX в.) А. Словцов пишет: «рус­ские не прежде 1643 г. спознались с Байкалом. Малой дружине казаков, из Якутска отряженной, удалось вра­сплох втереться на остров Ольхон, взять ясак, но заводить зимовье не посмели». После похода тобольского казака

Курбата Иванова с дружиной Байкал получил первые кар­тографические очертания, озаглавленные: «Роспись против чертежу от Куты реки вверх по Лене и до вершины и сторонним рекам, которые впали в Лену реку, и сколько от реки до реки судового ходу и пашенным местам и расспросные речи тунгусского  князца Можеулка».