Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Cайт о Байкале

     Остров Ольхон и берега Малого Моря примечатель­ны высокой концентрацией археологических объектов, свидетельствующих о проживании здесь людей с глу­бокой древности. Кроме могильников и многослойных стоянок, интересных прежде всего профессиональным археологам, на побережье есть загадочные каменные стены, обычно приписываемые курумчинской культуре, существовавшей в Прибайкалье с VI по X век. Памятники этой культуры распространены по обоим берегам Байка­ла. На Ольхоне имеются шатровые могильники курыкан, сложенные из каменных плит и, возведенные ими ка­менные стены. Для курумчинской керамики характерен своеобразный арочный узор. Курыкане были хорошими воинами, умели обрабатывать железо, у них было развито кузнечное ремесло. Они занимались земледелием и скотоводством, разводили лошадей и верблюдов, при­меняли искусственное орошение на полях. Курыканская конница с развернутыми знаменами, верблюдами и ору­жием увековечена на шишканских писаницах на реке Лене. До конца IX века курыкане были полновластными хозяевами Прибайкалья. Удивительным образом, одна­ко, воспоминания о курыканах полностью отсутствуют в языке их потомков. Этноним «курыкан» не сохранился в названиях племён, родов, в поговорках, пословицах, в личных именах, топонимике, в отличие от проживавших, например, в этой же местности бурятских родов хори  булагат. До настоящего времени у археологов нет едино го мнения о том, что такое курумчинская культура.

     На искусственные стены, сложенные из природно­го камня поперек многих байкальских мысов, обрати­ли внимание уже первые исследователи Байкала. Не заметить такие мощные сооружения было просто невозможно: стены 2-метровой высоты с прилегающими рвами перегораживали отдельные байкальские мысы и опоясывали некоторые вершины гор. Эти стены соору­жались на высоком, скалистом неприступном (с трех сторон вода) мысу, имеющем узкое соединение с су­шей. Уже первые исследователи обратили внимание на древность этих сооружений, сведения о которых ухо­дили в область преданий. Буряты именовали их слова­ми шэбэтэ (от бур. шэбээ - «плетень, непроницаемая изгородь, каменная стена»). В результате их изучения ученые пришли к выводу, что это остатки курыканских крепостей и защитных стен, за которыми укрывались местные жители от набегов неприятеля. Курыканы, так именовался народ курумчинской культуры, считаются основным предком якутов, которые в VI—/X вв. прожива­ли в Прибайкалье. Самостоятельное государство - ученые связывают с появлением в Прибай­калье представителей тюркских племен. Главную роль в этом племенном союзе играли, кангаласские роды в составе которых были и те роды, которые в настоящее время связывают с казахскими, а также исконные племена саха. По гипотезе академика А.П. Окладникова, курыканы являются предками двух сибирских народ­ностей: якутов и бурят. Сделав вывод о принадлежно­сти крепостей курыканам, и описав с десяток подоб­ных фортификационных сооружений на байкальских берегах, археологи на время просто забыли об их су­ществовании. Серьезных археологических изысканий никто не проводил, а датировки всех стен традиционно основывались на находках вблизи них керамики. Так в дальнейшем и повелось, что все вновь находимые ис­кусственные каменные стены на берегах Байкала стали относить без долгих раздумий к курумчинской культуре и называть их оборонительными сооружениями, даже тогда, когда выяснялось, что сложены они бурятами полстолетия назад как загоны для скота. Точно так же, впрочем, происходит и в Монголии, где все земляные валы, независимо от времени их возведения, даже те, которые были воздвигнуты задолго до его рождения, называют валами Чингисхана. Загадка предназначения каменных стен на байкальских мысах до сих пор является предметом споров и по­рождает все новые гипотезы. Наиболее распространен­ным является предположение, что эти стены сложены с оборонительными целями, а каменные фортификацион­ные сооружения на вершинах байкальских мысов - это сторожевые, наблюдательные пункты. По другой версии -это сакральные шаманские святилища, где стены и ров являются символами защиты сакрального пространства, пересекать которые не имел права ни один человек. В пользу этой версии говорят могилы, обнаруженные на огороженных стенами участках. Туристы, чтобы было интересней, предположили, что это древние обсерва­тории горизонтального типа, сориентированные строго по звездам, или что стены, например, на Ольхоне были, якобы, сложены каторжанами для удобства их охраны.

     К сожалению, нет ни достоверного археологическо­го материала, ни легенд, которые могли бы внести ясность, кем, когда и с какой целью возводились стены из камня. Одна из характерных черт - слабый культурный слой, отмеченный на всех «крепостях», а также их рас­положение, несколько удаленное от поселений. Некоторые ученые считают, что перед нами, судя по всему, почти «классические» мужские дома, т. е. места вре­менного проживания подростков и юношей. Здесь их обучали боевым искусствам, готовили к инициациям, проводили специфические ритуалы. Старики вспоми­нают об этих стенах словами: «Крепость, где метали стрелы». Большая часть исследователей убеждена, что это крепости, где курыканские воины могли длительное время сдерживать натиск неприятеля. Правда, при этом возникают закономерные вопросы, от кого им надо было защищаться, если они были господствующими племенами на прибайкальской территории в VI—IX вв., и где, если на них на самом деле нападали, тогда где скрыва­лись их дети, жены и скот? Огороженные территории на вершинах гор и мысов явно малы, чтобы на них могло поместиться значительное количество людей. Да и воз­можно ли вообще длительное время находиться на про­дуваемой ледяным ветром вершине безлесных гор, где нет источника воды и обустроенных жилищ? При силь­ном ветре в декабрьский мороз на вершине горы можно выдержать не более получаса. Не все сходится и в гипо­тезе о сакральных шаманских святилищах. Расспросы местных шаманов не подтверждают практики подобно­го строительства каких-либо огороженных сакральных территорий и кругов из камней для проведения шаманских ритуалов. Ограниченное место на остром гребне или вершине горы очень неудобно для проведения об­рядов с разжиганием огня и традиционной пляской с бубном, во время которых шаман уходил в транс, для этого требовалась ровная и безопасная площадка.

     В последние годы были обнаружены прямолинейные каменные кладки и подпорные стенки из камня в густом лесу, сооруженные не на мысах, а вдали от побережья, не несущие никаких оборонительных функций и не слу­жащие для защиты сакральной территории. К их числу относятся прямолинейные стены, которые легко обойти по краям. Известны стены на мысе Рытом, у подножия горы в густом лесу при выходе реки Курма к Малому Морю, остатки стены на мысе Саган-Хушун, прямоли­нейная, с проходами, без видимых защитных функций стена на мысе Орсо (летник Новый Улан-Hyp, протя­женность стены около 70 м, высота около 1 м). Подоб­ные сооружения, расположенные на неудобных крутых склонах в лесу, совершенно не вписываются в версию оборонительных курыканских крепостей. Их предна­значение для современников остается непонятным и загадочным, возможно, их истинная цель - ограждение опасных обрывистых мест, чтобы туда не мог случайно забрести скот, или следы заграждений для древних об­лавных охот - зэгэтэ-аба, когда к подобной стене для удобства отстрела гнали диких животных.

     Круговые стены на вершинах гор прекрасно сохра­нились на мысе Шэбэта (залив Усть-Анга), на вершинах двух гор над долиной ручья Крестовского, на полуостро­ве Арал (Малое Море), мысе Лударь (Северный Байкал), едва заметные следы стен есть в скалах пади Узуры (остров Ольхон). Квадратные стены найдены в Тажеранском массиве и в горах севернее Онгурёна. Одной из са­мых впечатляющих является стена на мысе Хоргой. Хоргой - степной мыс на острове Ольхон, расположенный южнее острова Огой. Удобнее всего заезжать к нему от пос. Хадай по берегу теплого сора, где в сол­нечную погоду летом любят отдыхать туристы. От за­лива до мыса Хоргой - 4 км.

      Это одна из наиболее хорошо сохранившихся древ­них стен на острове Ольхон. По флангам видна каменная кладка высотой в отдельных местах до 1,5-2 м. Она обнаружена в 1879 г. И.Д. Черским. Сооружение каменных стен про­изводилось без какого-либо скрепляющего материала. Рядом со стеной сохранились полуразрушенный ров, шириной 3,5 м и глубиной 1,5 м, и земляной вал. Общая протяженность стены - 292 м, из них поперек мыса 202 м и 90 м - над пляжем с восточной, более пологой стороны мыса. С западной стороны, где мыс обрывается к воде отвесными скалами, следов стены нет. Именно здесь, на самом высоком месте мыса, обнаружен камень с вы­долбленным углублением, предназначение которого не­понятно. Высказывалось предположение, что это алтар­ный камень с углублением для сбора жертвенной крови, но пока это только рабочая гипотеза. Стена сложена из крупных камней, некоторые из них настолько большие и тяжелые, что поднимать их могли только совместными усилиями много людей, кладка стены лучше сохрани­лась ближе к краям мыса. Это, конечно, не мегалиты, но вес отдельных 3-метровых камней в стене, по расчетам, превышает полтонны. С восточной стороны перед сте­ной видны следы рва и покосившиеся на его краю верти­кально вкопанные 2-метровые плоские камни. Подобное ограждение перед рвом и крепостной стеной сооружа­лось, чтобы остановить нападавшего конного против­ника. Входной проем в стене конструктивно выполнен подобно фортификационному сооружению на мысе Шэ­бэта, но он большего размера. Рассыпавшиеся камни указывают, что еще одна стена, с внутренней стороны полукругом защищала въездные ворота. Здесь также можно видеть вертикально вкопанные большие плиточ­ные камни. На восточной стороне мыса в начале 80-х гг. прошлого столетия можно было видеть следы больших кругов, оставленных, вероятно, стоявшими в этом месте длительное время современными юртами бурят.

     Назначение стены достоверно не установлено. Счи­тается, что это укрепление, служившее для временной защиты. Однако в последнее время все большее рас­пространение получает версия, что сооружение могло быть культовым святилищем. 

Количество вновь открываемых искусственных ка­менных кладок ежегодно увеличивается, и относить их все к курыканским сооружениям, возможно, будет не­верным. Они отличаются как по форме и предназначе­нию, так и по времени постройки. Да и являются ли все эти аккуратно сложенные друг на друга камни остатка­ми оборонительных стен? Иногда за следы старинных стен ошибочно принимают гряды камней, сохранивших­ся на земле до наших дней, собранные еще совсем не­давно крестьянами для очистки сенокосных пастбищ и выложенных рядами для задержания снега, сбора конденсатной влаги и увлажнения почвы, а также подпор­ные стенки, сооружаемые на крутых склонах для рас­ширения дорог. Подобные подпорные стенки отчетливо видны вдоль старинных горных дорог, проложенных по крутым склонам к наблюдательным пунктам, на вершине Крестовского мыса и на склоне горы мыса Рытого их можно увидеть на крутых склонах современной автомобильной дороги в пос. Онгурён. При внимательном изучении можно заметить, что «стена» просматривается только с наружной стороны и кажется стеной только для наблюдателя от подошвы горы, на самом деле она внутренней стороны вровень засыпана землей и не может служить защитой от нападающих, так как человек не за что спрятаться. А вот ходить или ездить по такой дороге, буквально врезанной в крутой склон, один край которой проходит по каменной подпорной стенке. Сторонники версии оборонительных стен считаю что каменная кладка раньше была выше и от времен рассыпалась, но при этом ниже стены не наблюдаете большого количества скатившихся камней. Таким oбразом, первый вывод - большинство так называемых горизонтальных стен на крутых склонах не что иное как подпорные стенки для расширения древних дорог или троп, чтобы жителям поселений удобнее и быстрее было подниматься в горы верхом на лошадях за дровами и для охоты. Второе возможное объяснение - гopизонтальные стены на склоне гор препятствуют подъему скота в горы с пастбища, или, наоборот, препятствуй животным выходить к опасным обрывам.

     Крепостные сооружения на мысах озера Байкал буряты именуют шэбэтэ - в значении «изгородь, загон», на языке южных монголов оно бытует в значении «крепостное сооружение». Характерно, что часто местность с каменными стенами ассоциируются старожилами с воспоминаниями каких-то боевых стычек. На версию об оборонительных функциях указывают также и идеальные «пулеметные гнезда с выровненными площадками, обнесенные низкой круговой кладкой из камней. Эта особенность наглядно видна в архитектуре каменного укрепления, расположенного, примерно в 1 км от берега выше по распадку. Удивляет месторасположение этой крепости - обзора Байкала с этой горы нет, и наблюдать с вершины можно только за долиной. Может быть, нужно было следить за пасущимся скотом, воровство которого было страшной напастью здесь даже в начале XX век;

     С  крайней  горы  мыса  Крестовского  открывает­ся хорошая видимость на большое расстояние в обе стороны по берегу - до района Голоустного на юг и до острова Ольхон на север. На Крестовском мысе поэтому был установлен маяк, длительное время по­могавший кораблям ориентироваться в море. На горе Дайн-Хошун  сохранились  следы  древней  крепости эпохи курыкан (VI-XI вв.). Считается, что каменные стены Дайн-Хошуна были высотой 3,5 м и охватывали вершину горы со всех сторон на 150 м. Сейчас от них практически ничего не осталось. Длину можно не оспа­ривать, а вот вывод археологов о 3,5-метровой высо­те крепостных стен вызывает настоящее недоумение: камни с вершины никто не уносил, а вот рассыпанных камней рядом вряд ли хватит, чтобы нарастить стену и на полметра. Насколько верно угадали высоту стен археологи? Лишь в одном месте сейчас сохранилась каменная кладка высотой с человеческий рост. Мож­но сравнивать  фрагмент сохранившейся  каменной стены на мысе Крестовском с хорошо сохранившейся сплошной стеной на горе Шэбэта, её протяженность составляет 135 м, высота - 1-1,5 м и толщина - око­ло 1 м. Стена на горе Шэбэта прекрасно сохранилась, видна даже конструкция прохода в ней. Это сооруже­ние опоясывает вершину так же, как на Крестовском мысе, на 10-15 м ниже вершины, и возле него тоже нет обилия упавших камней, поэтому можно сделать вывод, что эти стены изначально не были высокими и, возможно, даже не являлись оборонительными, а слу­жили для основания круговой тропы для дежурного-наблюдателя. С другой стороны, имеются указания в воспоминаниях местных жителей, что «дрались здесь до конца, потом уходили под землю и скрывались, пока неприятель не уйдет». Да и название мыса Дайн-Хошун переводится как «мыс войны». Считается, что в древности на горе находился сторожевой пост, откуда дымовыми кострами предупреждали о приближении неприятеля. При рассмотрении этой версии следует учитывать, что пересечь Байкал неприятель мог толь­ко в зимнее время по льду и постоянно следить за воз­можностью его появления в условиях морозного ветра на вершине горы просто невозможно. Совсем иначе о происхождении этих стен говорят местные жители. В их рассказе постройка наблюдательного пункта свя­зана с работой таможни в недалеком прошлом (до­словно - «дед работал сторожем таможни и помнит о строительстве на мысе»). Сторожа отслеживали безопасную переправу грузов через Байкал и движение караванов. Для этого была сооружена конная тропа наверх горы и наблюдательный пункт с вышкой, чтобы можно было быстро подняться и спуститься всадни­ку. О том, что еще совсем недавно люди часто ходи­ли здесь, свидетельствуют три радиальные тропы от вершины, следы которых отчетливо видны на склоне горы. Эти тропы даже не успели зарасти и полностью исчезнуть, как это должно было бы быть, если бы го­родище было курыканским и отстояло от нашего вре­мени на тысячелетие.

     Археологам очень трудно определить точные даты сооружения таких объектов, как земляные насыпи или стены, сложенные из камней без скрепляющего раствора. Сухая каменная кладка, не содержащая органических компонентов, пригодных для радиоуглеродного или термолюминесцентного анализа, ока­зывается практически не датируемой. Невозможно точно определить возраст постройки и зачастую даже её предназначение. Анализы в данном случае оказы­ваются бессильными.

     В исторической науке принято относить построй­ку этих стен к курумчинской культуре V-X вв. Но на самом деле эти стены могут быть как моложе, так и значительно древнее. Результаты датировок говорят лишь о том, что найденная вблизи них керамика от­носится к курыканам, а она могла быть занесена сюда раньше строительства стен. Радиоуглеродный анализ органического материала из-под каменных блоков у основания сооружения никем не проводился, да и из­учение самих стен, которые традиционно связывают с оборонительными стенами городищ, похоже, всерьез никого не заинтересовало.

     В научных монографиях упоминаются лишь форти­фикационные сооружения на байкальских мысах, но нет ни одного описания стен, открытых в последние годы вдали от берега в густой тайге, явно не носящих никаких оборонительных функций. Эти стены располо­женные в глухих местах, среди первобытного леса, ча­сто на неудобных крутых склонах, совершенно не впи­сываются в общую картину, а если к ним добавить и круговые сооружения, опоясывающие некоторые про­дуваемые вершины гор, их предназначение становит­ся непонятным и загадочным. Только в районе Малого Моря сегодня известно уже несколько десятков зага­дочных каменных сооружений, предназначение кото­рых остается неясным.